✨ Примеры сказок

НАЗВАНИЕ СКАЗКИ: Грохот, брызги и корыто тетушки Ингрид О ЧЕМ СКАЗКА: Рагнар и Лагерта решают, что их маленькой бухте не хватает настоящего морского подвига и решают спустить на воду старое деревянное корыто. Их путь к «великому открытию» полон грязевых ловушек, потерянных сапог и одной крайне удивленной овцы. В итоге друзья понимают, что самая большая ценность — это не доплыть до горизонта, а иметь кого-то, кто будет смеяться вместе с тобой, даже если вы оба по колено в тине. ПРИВЕТСТВИЕ: Привет, Марк! Ты когда-нибудь задумывался, почему самые лучшие идеи приходят в голову именно тогда, когда на тебе надеты самые чистые штаны, а мама только что сказала «сидите тихо»? Сегодня я расскажу тебе историю про Рагнара и Лагерту. Они живут там, где море пахнет солью и приключениями, а горы такие высокие, что кажется, будто они подпирают небо, чтобы оно не свалилось нам на головы. Устраивайся поудобнее, Марк, сейчас мы отправимся в норвежскую бухту, где никогда не бывает скучно! СКАЗКА: В нашей бухте Щепок всё было либо очень маленьким, либо очень громким. Маленьким был наш домик, приткнувшийся к скале, как испуганная чайка, а громкими были Лагерта и море. Лагерта была моей сестрой, и у неё в голове помещалось примерно триста безумных идей в минуту, и только две из них были безопасными. Но те две были скучными, поэтому мы ими не пользовались. — Рагнар! — закричала она мне прямо в ухо так, что у меня внутри что-то звякнуло. — Мы не можем просто сидеть и смотреть, как волны бьются о берег. Это пустая трата волн! Мы должны стать первооткрывателями. Я посмотрел на свои новые резиновые сапоги. Они были такими желтыми и блестящими, что в них можно было смотреться, как в зеркало. — Мама сказала, чтобы мы не подходили к воде, Лагерта. Она сказала: «Рагнар, присмотри за этой стихийной катастрофой», имея в виду тебя. Но Лагерта уже тащила из сарая старое корыто тетушки Ингрид. Корыто было тяжелым, пахло сушеной рыбой и выглядело так, будто оно помнило ещё те времена, когда тролли ходили друг к другу в гости на чай. Мы назвали его «Морской волк», хотя оно больше походило на «Уставшую щепку». Нам нужно было спустить «Волка» на воду. Но путь к морю лежал через Гнилой ручей — место, где грязь была такой вкусной на вид (как шоколадный пудинг!), но такой коварной на деле. Лагерта вцепилась в один край корыта, я — в другой. Мы пыхтели, как два маленьких паровоза. — На счет три! — скомандовала Лагерта. — Раз, два... три! И тут случилось то, что всегда случается, когда Лагерта командует «три». Мой левый сапог решил, что ему очень нравится в Гнилом ручье, и отказался идти дальше. Раздался звук, похожий на «ЧПОК!». Я пошатнулся, корыто поехало вниз по склону, увлекая за собой Лагерту, а я остался стоять на одной ноге, как грустный аист, созерцая свою синюю шерстяную пятку. — Рагнар! Лови корабль! — вопила Лагерта, скатываясь на животе прямо за корытом. «Морской волк» набрал скорость, подпрыгнул на камне и... врезался в овцу старого Олафа. Овца, которую звали Фрида, как раз размышляла о вкусе прибрежного мха. От неожиданности Фрида подпрыгнула на все четыре ноги одновременно и приземлилась прямо внутрь корыта. Корыто по инерции доскользило до кромки воды и замерло. Мы застыли. Лагерта была вся в грязи, её косички торчали в разные стороны, как антенны, принимающие сигналы из космоса. Я стоял в одном сапоге. А в нашем «корабле» сидела Фрида и с глубоким недоумением смотрела на океан. Мы переглянулись. Сначала Лагерта тихонько хрюкнула. Потом я издал звук, похожий на икающую чайку. И через секунду мы уже катались по траве от хохота. Это был такой смех, от которого болят животы и выступают слезы, самый лучший смех на свете. Овца в корыте! Это же надо было додуматься! — Знаешь, Рагнар, — сказала Лагерта, вытирая лицо грязным рукавом, — кажется, мы открыли новый вид мореплавания. Овечий флот! Я посмотрел на свой потерянный сапог, который медленно погружался в тину, и на Лагерту, которая выглядела как маленькое болотное чудище. И вдруг понял: мама, конечно, всплеснет руками. Она, конечно, скажет, что мы невозможные дети. Но она обязательно улыбнется, когда мы расскажем ей про Фриду-капитана. Потому что в бухте Щепок мы давно уяснили: неважно, доплыл ли ты до необитаемого острова или просто застрял в грязи в десяти метрах от дома. Если в конце дня у тебя есть отличная история, над которой можно посмеяться вместе, и верный друг, который не бросит тебя стоять на одной ноге — значит, твое приключение удалось на славу. Мы вытащили Фриду, которая, кажется, была немного разочарована тем, что плавание закончилось, и побрели домой. Один сапог на двоих, одно корыто и целый океан радости внутри. Ведь если ты умеешь находить смешное в своих неудачах, то ты уже победил, Марк. Даже если твои носки теперь пахнут, как старый фьорд во время отлива.

НАЗВАНИЕ СКАЗКИ: Операция «Мягкие лапы», или Тайна третьего подъезда О ЧЕМ СКАЗКА: Обычный вечер в обычном дворе превращается для двух друзей в настоящую детективную миссию по спасению «секретного объекта». Ребята строят невероятные планы и проявляют чудеса маскировки, но в итоге обнаруживают, что даже самые суровые соседи могут стать лучшими союзниками. Это история о том, как маленькое доброе дело превращает обычного мальчишку в настоящего героя, даже если на нем надеты домашние тапочки. ПРИВЕТСТВИЕ: Привет, Марк! Ты когда-нибудь замечал, что самые удивительные приключения случаются не где-то в тридевятом царстве, а прямо у нас под носом — например, за школьным забором или на лестничной клетке? Виктория Ледерман точно знает: чтобы стать героем, не нужно уметь летать или проходить сквозь стены. Нужно просто иметь верного друга, капельку воображения и очень доброе сердце. Устраивайся поудобнее, натягивай одеяло до самого подбородка. Сегодня я расскажу тебе историю, которая могла бы произойти и в твоем дворе. Слушай внимательно... СКАЗКА: Жизнь второклассника Сёмы Копейкина была полна трагических несправедливостей. Во-первых, его фамилия совершенно не подходила для будущего великого детектива или хотя бы спецназовца. Ну кто будет бояться агента Копейкина? Во-вторых, его мама обладала сверхъестественной способностью чувствовать, когда Сёма собирается сделать что-то «историческое», и тут же отправляла его чистить зубы. Но в этот вечер всё было иначе. Сёма стоял у окна и наблюдал за двором, который в сумерках превращался в таинственные джунгли. Старая ива у качелей махала ветками, как гигантский осьминог, а песочница казалась кратером потухшего вулкана. Вдруг в кустах сирени что-то шевельнулось. Сёма замер. Из зарослей показалось нечто серое и подозрительное. — Костя, прием! — прошептал Сёма в игрушечную рацию, которая на самом деле была старым пультом от телевизора, но это не имело значения. На другом конце «связи», то есть в соседнем доме, его лучший друг Костя наверняка уже доедал свой ужин. — На связи Сокол, — отозвался воображаемый Костя. — Что видишь, Копейкин? — Вижу неопознанный объект в секторе «С». Похоже на хвост. Или на шпионскую антенну. Выдвигаюсь на разведку. Сёма понимал: чтобы выйти во двор в восемь вечера, нужна была легенда. Он натянул куртку прямо поверх пижамной кофты (это был высший пилотаж маскировки) и крикнул маме: — Мам, я буквально на секунду! Кажется, я оставил на скамейке… э-э… свой справочник по природоведению! — Справочник? — удивилась мама из кухни. — Тот самый, который ты вчера называл «скучнейшей книгой в мире»? — Он мне дорог как память! — пафосно ответил Сёма и выскочил за дверь, пока мама не начала задавать логические вопросы. Во дворе было прохладно и пахло весной. Сёма передвигался короткими перебежками — от мусорного бака к припаркованной «Ладе». Он чувствовал себя как минимум ниндзя. Объект в кустах сирени снова шевельнулся. Сёма затаил дыхание. Из листвы показались два огромных жёлтых глаза. Это был кот. Но не просто кот. Это был огромный, дымчатый, невероятно пушистый зверь, который выглядел так, будто он только что съел чей-то очень важный ужин и теперь страдает от угрызений совести. Кот жалобно мяукнул. К его ошейнику была приколота записка. — Ага! Шифровка! — обрадовался Сёма. Он присел на корточки и протянул руку. Кот, вместо того чтобы убежать, боднул его ладонь головой и замурчал так громко, что Сёме показалось — где-то неподалеку завели трактор. Сёма отцепил бумажку. На ней было написано крупными буквами: «Верните меня домой, в 48-ю квартиру. Я боюсь темноты и вредных собак». Сёма призадумался. 48-я квартира — это же третий подъезд. Там жила Антонина Петровна, которую все дети во дворе звали «Громовержцем» за её привычку громко требовать тишины под окнами. Идти к Громовержцу в восемь вечера в пижамных штанах, торчащих из-под куртки, — это было задание для настоящего самоубийцы. Но кот посмотрел на Сёму так грустно, что тот вздохнул. — Ладно, Пушок. Или как тебя там… Командор? Пошли спасать твою репутацию. Сёма взял кота на руки. Тот оказался тяжелым, как мешок с картошкой. Пока они шли к третьему подъезду, Сёма шепотом пересказывал коту план действий: — Значит так, мы входим тихо. Если встретим врага — применяем дымовую завесу. Ну, или я просто скажу, что я лунатик. Лунатикам всё прощают. У двери 48-й квартиры Сёма замялся. Сердце бухало где-то в районе горла. Он нажал на звонок. За дверью послышались тяжелые шаги. — Кто там еще? — раздался строгий голос Антонины Петровны. — Это… это Копейкин из второго подъезда, — пролепетал Сёма. — Я тут вашего Командора принес. Дверь распахнулась. Антонина Петровна стояла на пороге в огромном фартуке с изображением подсолнухов. Увидев кота, она всплеснула руками, и всё её строгое лицо вдруг как-то «разгладилось», став похожим на лицо Сёминой бабушки, когда та печет блины. — Дымок! Нашелся! — воскликнула она и буквально выхватила кота из рук Сёмы. — Батюшки, а я-то места себе не нахожу! Выскочил в дверь, когда я коврик вытряхивала… Она посмотрела на Сёму. Взгляд её упал на его ноги. — Семён, а ты почему в домашнем? И без шапки? Простудишься ведь, герой! Сёма покраснел. — Я… я за справочником вышел. По природоведению. Антонина Петровна вдруг улыбнулась — по-настоящему, тепло и совсем не страшно. — Погоди-ка. Она скрылась в недрах квартиры и через минуту вернулась, протягивая Сёме огромный кусок пирога, завернутый в салфетку, и блестящую яблочную карамельку. — Это тебе за смелость. И вот что, Семён. Если завтра захочешь посмотреть на настоящую редкую бабочку — у меня в энциклопедии есть картинка, заходи. А Громовержца забудь, это я просто… от одиночества иногда шумлю. Сёма шел домой, прижимая к груди теплый пирог. Оказалось, что совершать подвиги — это не только прятаться в кустах и шифроваться. Самое приятное в геройстве — это когда тот, кого ты боялся, вдруг дает тебе карамельку и оказывается обычным человеком, который просто очень любит своего кота. Он тихонько проскользнул в квартиру, сбросил куртку и юркнул в ванную. Когда мама заглянула к нему, Сёма уже усердно чистил зубы, а в кармане его куртки лежала самая вкусная на свете награда за «Операцию Мягкие лапы». — Нашел свой справочник? — спросила мама, поправляя ему одеяло. — Нашел кое-что получше, — сонно пробормотал Сёма. — Оказывается, природоведение — это когда ты помогаешь кому-то вернуться домой. А карамельки у Громовержцев — самые сладкие. Сёма закрыл глаза. Ему снилось, как он и кот Командор сидят на облаке из яблочного пирога и охраняют покой всего двора. И в этом сне не было никаких злодеев, только добрые соседи и очень тихий, уютный вечер. Спи и ты, Марк. Завтра будет новый день, и кто знает, какие добрые тайны он приготовил для тебя прямо за твоей дверью.

НАЗВАНИЕ СКАЗКИ: Хольгер, Руфус и таинственные глубины подполья О ЧЕМ СКАЗКА: Старый и немного рассеянный мастер Хольгер случайно роняет старинный ключ от любимых часов в глубокий и темный подвал. Его верный, говорящий и очень эмоциональный пес Руфус ужасно боится темноты и воображаемых подвальных чудовищ. Преодолев страх с помощью забавного снаряжения и мудрого совета, друзья спускаются вниз и совершают маленькое, но очень важное открытие. ПРИВЕТСТВИЕ: Привет, Даша! Поустраивайся поудобнее, завернись в самый мягкий плед, какой только сможешь найти, и прислушайся. Слышишь, как за окном шумит ветер, перебирая сухие листья? Самое время отправиться в одно очень уютное, пахнущее стружкой и свежим кофе место. Сегодня я расскажу тебе историю, которая случилась в маленьком красном домике на самом краю густого леса. Готова? Тогда устраивайся поудобнее, мы начинаем! СКАЗКА: На верстаке у старого Хольгера всегда царил образцовый беспорядок. Там можно было найти пустые жестяные банки из-под горчицы, три сломанных будильника, сушеные грибы на ниточке, модель ветряной мельницы из зубочисток и коробки с надписями: «Винты круглые», «Гвозди гнутые, но хорошие» и «Разная чепуха, которая точно пригодится в следующую среду». Хольгер, сутулый старик в поношенной синей кепке и вельветовых брюках, задумчиво чесал кончик носа испачканным в масле пальцем. Рядом с ним, прямо на старом чертеже, сидел Руфус. Руфус был маленьким жесткошерстным терьером с невероятно выразительными бровями. На нем был надет шерстяной зеленый жилет, который Хольгер связал для него прошлой зимой (правда, одна проймы для лапы получилась чуть шире другой, но Руфус этим очень гордился). — Хольгер, — сказал Руфус, почесав ухо лапой, — почему чайник на плите свистит, а не поет шведские народные песни? Мы могли бы научить его петь хором. Я бы подвывал. — Чайник занят делом, Руфус, — мягко проворчал Хольгер, настраивая маятник у огромных напольных часов, которые стояли в углу мастерской. — Он греет воду для нашего чая. А вот эти часы... О, это сердце нашего дома. Без них время просто запутается в паутине и уснет. Хольгер достал из кармана тяжелый золоченый ключ с красивой резной головкой. Это был прадедушкин ключ, единственный инструмент, которым можно было завести старинный механизм. Хольгер примерился, чтобы вставить ключ в скважину, но в этот момент Руфус решил продемонстрировать, как именно он умеет подвывать чайнику. Он издал такой заливистый, звонкий «Тяв-оооу!», что Хольгер вздрогнул. Ключ выскользнул из его суховатых пальцев. Он покатился по полу, весело звеня: *дзынь-динь-клац*, миновал ножку верстака, скользнул под старый сундук и с тихим *плюх* исчез в круглой щели от выпавшего сучка прямо в полу. В мастерской повисла тишина. Даже чайник, казалось, перестал свистеть. — Ой, — прошептал Руфус, прижав уши. — Он упал Туда. «Туда» означало подвал. Подвал под мастерской Хольгера был местом легендарным и пугающим. Туда не спускались уже лет пять. Руфус был твердо уверен, что внизу, среди пыльных банок с брусничным вареньем урожая позапрошлого века, обитает Великий Подпольный Хрустогрыз — чудовище, которое питается исключительно старыми сапогами и маленькими собаками в зеленых жилетах. — Придется лезть, — вздохнул Хольгер, поправляя кепку. — Без ключа часы остановятся к вечеру. А когда часы останавливаются, пыль в углах начинает копиться в три раза быстрее. Это научный факт. — Нет! — закричал Руфус, хватая Хольгера за штанину. — Мы не можем! Там темно! Там пахнет старой картошкой и привидениями! Давай лучше сделаем новый ключ из ложки? Или из старого подсвечника? Или просто попросим время подождать? Хольгер подошел к тяжелому деревянному люку в полу, обвязанному толстой веревкой. Он потянул за кольцо. Люк со скрипом, похожим на вздох старого великана, приоткрылся. Оттуда потянуло холодом, сыростью и густым запахом вековой пыли. Руфус заглянул в черную щель и мгновенно спрятался за спину старика. Лапы пёсика мелко задрожали, а хвост так плотно прижался к животу, что казалось, будто его и вовсе нет. — Хольгер, я не пойду, — зубы Руфуса отчетливо застучали. — У меня лапы стали как овсяный кисель. Я самый трусливый пес во всей Швеции. Даже куры из нашего курятника храбрее меня, они хотя бы кричат на лису, а я хочу просто закопаться в корзину с грязным бельем. Хольгер присел на корточки рядом с другом и осторожно потрепал его по жесткой шерсти на загривке. — Знаешь, Руфус, — тихо сказал старик, и его голос прозвучал очень тепло и надежно, — быть храбрым — это вовсе не значит ничего не бояться. Если тебе не страшно, то и смелости никакой не нужно. Смелость — это действовать и идти вперед, даже когда тебе очень страшно. Когда коленки дрожат, когда в животе холодно, но ты делаешь шаг. И еще один. Руфус посмотрел на Хольгера своими огромными карими глазами. — Действовать? Даже когда лапы как кисель? — Именно так, — кивнул Хольгер. — И знаешь что? Нам нужно снаряжение. Ни один уважающий себя исследователь не спускается в подземелье без защитного костюма. Через десять минут они были готовы. На голове у Хольгера красовался синий дуршлаг, привязанный тесьмой под подбородком, а к плечу изолентой был примотан тяжелый ручной фонарь. Руфусу достался алюминиевый ковшик для молока — он идеально сел между ушей, — а на груди у него, как орден, сияла маленькая велосипедная фара, укрепленная резинкой. В качестве оружия самообороны Руфус сжимал в зубах большую деревянную лопатку для салата. — Ну что, капитан Руфус, — сказал Хольгер, включая фонари. Лучи света разрезали полумрак мастерской. — Вперед? — В-вперед, — прошамкал Руфус сквозь лопатку. Они начали спуск по скрипучей деревянной лестнице. Каждая ступенька жалобно стонала под весом Хольгера. Руфус спускался задом наперед, цепляясь когтями за каждую щелочку. В подвале было тихо, только где-то в углу мерно капала вода: *кап... кап... кап...* Вдруг луч фонаря Хольгера выхватил из темноты огромный, косматый силуэт с растопыренными лапами! — Хрустогрыз! — в панике закричал Руфус, выронив лопатку, и подпрыгнул прямо Хольгеру на плечо, обхватив его шею всеми четырьмя лапами. — Он пришел за моим жилетом! Хольгер покачнулся, но удержал равновесие. Он направил свет прямо на чудовище. — Посмотри внимательнее, Руфус. Песик приоткрыл один глаз. В свете фонаря висело... старое зимнее пальто Хольгера, которое давным-давно повесили сюда на плечики и позабыли. Из кармана пальто торчал сушеный чертополох, похожий на сердитые усы. Руфус шумно выдохнул и сполз обратно на землю. — Ну конечно. Я так и знал. Я просто проверял твою бдительность, Хольгер. Они пошли дальше по земляному полу. Шаг за шагом. Вокруг лежали старые ящики из-под яблок, стояли запыленные банки, а на полках дремали глиняные горшки. Вдруг под лапой у Руфуса что-то блеснуло. Это был прадедушкин ключ! Он лежал прямо посреди большой пустой жестяной коробки из-под печенья. — Нашел! — радостно крикнул Руфус. Но стоило ему сделать шаг к коробке, как из темного угла за ящиками раздался странный, угрожающий шорох. Кто-то шуршал бумагой и тихонько попискивал. Руфус замер. Сердце в его маленькой груди заколотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из зеленого жилета. Ему безумно захотелось броситься наутек, взлететь по лестнице вверх, в тепло и свет кухни. Но он посмотрел на Хольгера, который держал фонарь, вспомнил его слова и сжал лапы в кулаки. «Смелость — это идти вперед, даже когда страшно», — прошептал он про себя. Руфус поднял повыше свою деревянную лопатку, выпятил грудь с велосипедной фарой и сделал три решительных шага вперед, прямо к темному углу. — Эй! — крикнул он самым грозным голосом, на какой был способен (хотя голос все равно немного сорвался на писк). — Кто бы ты ни был, выходи! Мы вооружены лопаткой и дуршлагом! Шорох прекратился. Из-за ящика медленно высунулся... крошечный серый носик с длинными усами. На друзей испуганно смотрела маленькая полевая мышка. В лапках она держала кусочек старой шерстяной рукавицы, которую, видимо, собиралась использовать для обустройства своего гнезда. Увидев огромную собаку в кастрюле и светящегося старика, мышка задрожала еще сильнее, чем Руфус пять минут назад. — О, — Руфус опустил лопатку. — Так ты тоже боишься? Мышка пискнула и спряталась за ящик. — Видишь, — улыбнулся Хольгер, поднимая ключ из коробки. — В темноте всё кажется огромным и страшным. А на самом деле здесь живут только старые вещи и маленькие мыши, которым тоже очень нужен кусочек тепла. Руфус почувствовал, как внутри него разливается удивительное, горячее чувство. Лапы больше не были похожи на кисель. Они стали крепкими, как дубовые ножки верстака. Он преодолел этот страх. Он сделал шаг вперед, когда было очень, очень страшно. — Слышишь, мышка! — крикнул Руфус вглубь ящиков. — Мы не обидим тебя. Хольгер, давай оставим ей ту старую рукавицу? Ей в гнезде будет тепло. — Конечно, оставим, — согласился старик. Они поднялись наверх, в теплую, залитую солнцем мастерскую. Хольгер бережно вставил золоченый ключ в часы, сделал несколько оборотов, и маятник снова ожил: *тик-так, тик-так, тик-так*. Время в домике снова потекло правильно и плавно. Чайник на плите наконец закипел. Хольгер налил чай в две кружки и достал из шкафа большую тарелку с теплыми булочками с корицей. Они сидели за столом — Хольгер в своей синей кепке, а Руфус, который наотрез отказался снимать алюминиевый ковшик, гордо поглощал свою булочку, пачкая нос в сахарной пудре. — Ну как, капитан Руфус, — спросил Хольгер, подмигнув. — Трудно быть смелым? — Самое трудное — сделать первый шаг, Хольгер, — важно ответил пес, слизывая каплю варенья с лапы. — А потом ты просто идешь вперед. И знаешь что? Завтра мы обязательно должны спуститься туда снова. Мне кажется, той мышке очень не хватает компании для чаепития!